Но хватит ныть. Отчасти это даже забавно. Словно код, который ты взламываешь в его голове, чтобы найти ключ к его секретам. Типа всей этой штуки с виной. Вы, конечно, знаете, что священник чувствует себя виноватым, Эстер чувствует себя виноватой, но Натаниэль хочет дать понять нам, насколько это важная вещь. Если бы он продолжал повторять: «Она чувствовала себя виноватой, она чувствовала себя виноватой, она чувствовала себя виноватой», то книжка была бы тоской зеленой и никто не стал бы ее покупать. Поэтому Натаниэль насажал в текст СИМВОЛОВ типа погоды, и света, и тьмы, чтобы показать нам, что чувствует бедная Эстер. Интересно, пыталась ли Эстер сказать «нет». Она вроде тихая. Мы бы поладили. Я могу представить, как мы с ней живем в лесу, у нее на груди буква «А», у меня — быть может, «Н», что значит немая, наивная, напуганная. «Н» — значит неумная. Неприкасаемая.
Итак, на первом уроке взламывать код было даже занятно, но потом все это начинает уже доставать. Лахудра долбает и долбает нас им до бесконечности.
Лахудра: Возьмем описание дома. Осколки стекла, вмурованные в стены. Что они означают?
В классе гробовая тишина. Муха, случайно оставшаяся здесь с осени, жужжит и бьется в холодное окно. В коридоре хлопает дверца шкафчика. Лахудра сама отвечает на свой вопрос.
«Только представьте, на что это может быть похоже — стена с вмурованным в нее стеклом? Оно будет… отражать свет? Мерцать? Сиять в солнечный день, например? Ну, давайте же, народ, я не должна делать это за вас. Стекло в стене. Сейчас его кладут сверху на тюремные стены. Готорн показывает нам, что дом — это тюрьма или, возможно, опасное место. Заставляющее страдать. Что ж, я попросила вас найти примеры использования цвета. Кто может привести страницы с описанием цвета?»
Муха умирает с прощальным жужжанием.
Рейчел/Рашель, моя бывшая лучшая подруга: А кому какое дело, что означает цвет? Откуда вы можете знать, что он хотел сказать? Или он написал еще одну книжку под названием «Символизм в моих книгах»? А если нет, значит все это ваши домыслы. Неужели кто-то и вправду считает, будто Готорн просто сел и вставил в повествование всякие там скрытые смыслы? Это просто роман.
Лахудра: Это Готорн, один из величайших американских писателей! Он ничего не делал случайно. Он был гением!
Рейчел/Рашель: А мне казалось, что, по идее, мы должны иметь свое мнение. По-моему, Готорна, типа, трудно читать, хотя та часть, где Эстер попадает в беду, а тот парень, который пастор, практически выходит сухим из воды, ну, это еще куда ни шло. Хотя про символизм вы, похоже, все выдумали. Я не верю.
Лахудра: А учителю математики ты тоже скажешь, что три умножить на четыре, по-твоему, не обязательно должно быть двенадцать? Так вот, символизм Готорна в чем-то сродни умножению. И когда вы поймете, все станет ясно как день.
Звенит звонок. Лахудра блокирует дверь, чтобы дать домашнее задание. Сочинение на пятьсот слов на тему символизма: как найти скрытый смысл у Готорна. В коридоре весь класс орет на Рейчел / Рашель.
Вот что бывает с теми, кто слишком много говорит.
Мистер Фримен в очередной раз нашел способ обвести начальство вокруг пальца. На стене классной комнаты масляной краской он написал имена всех своих учеников и отвел специальную графу для недель, оставшихся до конца учебного года. Каждую неделю он оценивает наши достижения соответствующей пометкой на стене. Он называет это разумным компромиссом.
Рядом с моим именем мистер Фримен рисует знак вопроса. Мое дерево замерзло. Дошколенок и тот справился бы лучше. Я потеряла счет испорченным клише. Мистер Фримен зарезервировал для меня весь оставшийся линолеум. Тоже неплохо. Мне до смерти хочется сменить тему, нарисовать что-нибудь попроще: например, сделать план города или скопировать «Мону Лизу», но мистер Фримен непреклонен. Он предлагает мне попробовать другой способ, и я беру фиолетовую краску для рисования пальцем. Краска холодит руки, но не идет на пользу моему дереву. Деревьям.
Я отрываю на полке книжку с пейзажами, где можно найти изображение буквально каждого растущего на земле вонючего дерева: платана, липы, осины, ивы, пихты, тюльпанного дерева, каштана, вяза, ели, сосны. А также их коры, цветов, ветвей, иголок, орехов. Я чувствую себя заправским лесником, но не могу сделать то, что должна сделать. В последний раз я слышала от мистера Фримена доброе слово, когда соорудила ту дурацкую штуковину из костей индейки.
У мистера Фримена свои проблемы. Он в основном сидит на табурете, вперившись в новое полотно. На полотне только один цвет — синий, но такой темный, что кажется черным. Полотно не пропускает и не впускает света, нет света — нет теней. Айви спрашивает мистера Фримена, что это значит. Он выходит из транса и смотрит на нее так, будто только сейчас осознает, что в комнате полно учеников.
Мистер Фримен: Это Венеция ночью, душа финансиста и отвергнутая любовь. Когда я жил в Бостоне, то плесень, которую я вырастил на апельсине, была именно такого цвета. Это кровь имбецилов. Смятение. Бессрочный контракт. Сердцевина замка, вкус железа. Отчаяние. Город с погасшими фонарями. Легкое курильщика. Волосы маленькой девочки, растущей без надежды в душе. Сердце председателя школьного совета…
Он входит в раж и уже готов выдать длинную тираду, но тут звенит звонок. Учителя шепчутся между собой, что у него нервное расстройство. Но, по-моему, он самый нормальный человек из всех, кого я знаю.
Во время ланча не бывает и не может быть ничего хорошего. Школьная столовая — это гигантский киносъемочный павильон, где ежедневно снимают сцены ритуальных унижений подростков. И здесь воняет.